Корреспондент газеты «Нейва» вспомнил, как он служил в армии
Вот отмечаем мы праздник... Причем даже не важно, служил-не служил в армии, мужчин поздравляют нынче по половому признаку. А ведь раньше было как? Все девушки знали: в армии не служил — не мужик!
Картошка в чайнике, дембельский альбом после отбоя
Я служил с 1988 по 1990 год в советской еще армии, в части гражданской обороны. В армию попасть не думал по здоровью. Однако попал…
В то время Афганистан уже завершался, но случилась трагедия иного плана — землетрясение в Армении, и туда, конечно же, отправляли всех, кто был нужен. Нас привезли под Саратов — пять ребят из Новоуральска. Половина личного состава уже разбирала развалины домов в далеком городе Ленинакане, а кругом бродили мрачные «партизаны» — гражданские, мобилизованные и ждущие отправки в Армению.
Что такое дедовщина, мы поняли очень быстро, еще интересней было знакомство с представителями различных братских республик. Но в нашем случае повезло, поскольку новоуральцы отчаянно держались друг за друга. Так что «деды» особо не прессовали, зато их дембельские альбомы с фотографиями мы после отбоя клеили изрядно.
Ходили в караулы, охраняли склады с горюче-смазочными материалами, мыли шампунем технику. Ну и учились разным премудростям. Оказалось, что из двух лезвий для безопасной бритвы и спичек можно соорудить замечательный кипятильник, а в электрочайнике варится даже картошка — есть хотелось катастрофически!
В части был клуб с кинотеатром, буфетом и библиотекой. Я лично проводил там немало времени: организовал даже рок-группу и с ней выступал на праздниках, за что был награжден десятидневным отпуском домой.
Старшие активно бегали в самоволку в ближайшую деревню. Начальник клуба однажды, понадеявшись на нас, слинял к местной зазнобе, и солдаты смотрели вечером киновинегрет: мы, перепутав все катушки с фильмами, показывали фрагменты из советских детективов и индийских мелодрам в произвольном порядке — хохот стоял такой, что стены тряслись.
Возможно, у читателя складывается впечатление, что служба моя была легкой и походила на комедийный сериал. Нет, конечно… Это сейчас так все воспринимается, по давности лет. Были курьезы, были трудности. Странным психологическим эффектом стало ощущение, что моей предшествующей жизни на гражданке вообще не было. Память словно отшибло, и все сознание сосредоточилось на выполнении новых задач: подшить воротничок, намотать портянки, потом — зарядка, развод на плацу, караул, чистка автомата…
«Ай-даа… Баа-ки те-кут…»
Так прошло полгода, а потом мне опять повезло — я попал в связисты. Начальник службы связи искал среди молодняка замену ребятам, уходившим на «дембель». Увидел нашу группу на сцене и пришел проверить мой музыкальный слух. Оказалось, это важно для изучения азбуки Морзе, поскольку никто всякие «точки-тире» не запоминает, а учат «напевами». К примеру, буква «а» — «ай-даа» (точка и тире, короткий сигнал и длинный). Буква «б» — «баа-ки те-кут». Ну, и так далее… Но у кого учиться, когда все специалисты в Армении? И полетели мы туда.
Землетрясение в Гюмри (тогда Ленинакане) уничтожило почти все дома, исключая самые старые — в 16 веке умели строить. Но для меня символами города стали два объекта: шахта лифта — единственное, что осталось от 11-этажной гостиницы, и вдоль расчлененная труба какого-то завода. Там как раз и располагалась наша часть. Большие армейские палатки образовали целый город, в котором были и столовая, и баня, и больница.
Старослужащие приняли нас радушно, и о дедовщине я больше не вспоминал. Жили реально дружной семьей, когда надо поддерживать друг друга: делились всем — от посылок от родных до личных переживаний. Зато загружали «деды» нас по-черному: заходили мы на передвижную радиостанцию в семь утра, а выходили часов в 10 вечера — учили «морзянку».
Ах, если бы показать вам полное разноцветных звезд небо над Арменией! Но все эти прекрасные созвездия при выходе из станции буквально складывались у меня в «точку-тире», интересный оптический эффект...
А однажды вечером земля под нами зашевелилась. Представьте, что вы на вечеринке танцуете на столе, причем ваши друзья, смеясь, его раскачивают. Мы с воплями выскочили из палатки — это было землетрясение в не очень серьезные пять баллов, от него тогда только коровник развалился и животные, конечно, погибли.
Но мы уже видели разрушенные дома Ленинакана без стен, выглядевшие как пчелиные соты, с пятнами крови на линолеуме. А «партизаны» вырезали электропилами арматуру и доставали раздавленные тела. Гробы тогда стояли на улицах в несколько ярусов. Это и были последствия землетрясения 7 декабря 1988 года.
День рождения в Ленинакане выдался жарким
Глухой радист? Бывает...
Полгода моей командировки в Армению прошли, мне нужно было возвращаться в часть под Саратов (кстати, ее сегодня нет — стоят там проданные кому-то в 90-е бесхозные здания наших казарм). Старшие отслужили свое и ушли, а я стал начальником радиостанции и… узнал много нового.
К примеру, у нас из приемника круглосуточно шел однообразный сигнал — такое «п-и-и-к...». Вы можете себе представить? День и ночь у вас в голове это: «п-и-и-к»! А потом неожиданно оттуда идет секретная информация. А вы, не дай Бог, уснули! Или забыли перевести частоту на данное время суток! И что делать? Сколько ночей потом, после армии, мне снился этот кошмар!
Весной 1990 года пришло наконец молодое пополнение, которое мне с напарником Вовкой нужно было подготовить на смену. И тут оказалось интересно. Взяли мы одного москвича. Оказался глухой на правое ухо. Радист, да? Он в казарме, если на здоровом ухе спит, команды «Рота, подъем!» не слышит. Ну и получает, соответственно. Так мы даже его обучили. Отлично парень потом служил и еще умудрялся слушать свою любимую группу «Алиса», одновременно принимая секретные радиограммы.
P.S. В общем, заканчиваю… Много было за два года всего. Армия воспитала, нужному научила. Плохое не помню, за хорошее благодарю.
