«Нейва» начинает цикл публикаций о новоуральцах, которые во время Великой Отечественной были детьми. «Взрослые дети войны» — так называется наш проект.
Рассказать о своей жизни и поделиться воспоминаниями, которые с возрастом все чаще стали ускользать, ветеран труда Ирина Михайловна Крылова, решилась впервые.
Всю свою трудовую жизнь Ирина Михайловна отдала комбинату. Сегодня перечитывает старые письма, рассматривает альбомы с фотографиями и, несмотря на одиночество, старается не терять привычного оптимизма.
Выжженный участок луга
Все сложнее удается вспомнить те дни, когда была маленькой беззаботной девочкой. В памяти всплывают то яркие фрагменты, то маленькие осколки: «Я родилась 22 июня 1938 года. Вот у меня никогда не было Дня рождения, не отмечали его…»
В поселок Оротукан Магаданской области ее родители попали за несколько лет до войны. Красивые и задорные комсомольцы познакомились в Москве. Уроженец тамбовской области, военный строитель Михаил Малков (1914 г. р.) возводил в те годы метрополитен, в столице встретил коренную москвичку Веру. Так больше и не расставались: сначала по линии комсомола молодые люди были направлены «на Колыму», потом — возводить секретный атомный город на Урале.
▲
Посёлок Оротукан, где в военные годы жила Ирина Крылова
А в 40-е годы XX века ударными темпами шло строительство Колымской трассы. В 1938 году как раз сдали участок Магадан — Оротукан — Ягодный. Дорогу строили заключенные, прокладывали через перевалы и сопки. Посёлок, где родилась маленькая Ирина, был базой Колымской экспедиции: контора с бухгалтерией, два общежития и два домика для семей строителей. Так в те годы выглядел Оротукан, что в переводе с якутского означает «выжженный участок луга».
Американское платье с пуговицами
Ирина росла бойкой девочкой, любила бегать по окрестностям, гулять с папой. Помнит, как с охоты ей однажды целого медведя привезли, как на оленях каталась и объедалась брусникой, которую ведрами собирали по сопкам.
— Я брусникой объедалась, может быть, и жива еще из-за той брусники. Оленей много пригоняли. Чудо это — олени, большое чудо! Помню еще, как заключенный венгр-хирург спас меня. Он в тех условиях сделал мне сложную операцию на голове. Это я так намерзлась и простыла, — перебирает воспоминания Ирина Михайловна.
А потом пришла война. Далекий поселок Оротукан тоже стал жить по законам военного времени. Папа все время проводил на стройке дороги, по которой везли руду. Мама, как и многие женщины, стала работать на фронт. Тыл помогал, как мог.
▲
Вера и Михаил Малковы, родители Ирины Крыловой
— Мама очень много шила. Сутками сидела. Машинка «Зингер» у неё была. Хорошо помню горы рукавиц, тёплых толстых рукавиц для фронта. По всей комнате стопками лежали выкройки и ткань.
Север тогда почти не снабжался, еды не хватало. Легче стало, когда на Колыму стало поступать продовольствие из Америки: консервы, овощи, сахар, мука, конфеты. Маленькая Ира впервые тогда попробовала свежие яблоки. «Союзники присылали много. Помню платье красивое: чёрное, американское, вышито пуговичками. Из маленьких белых пуговичек вышивка сделана — красивые цветы. Я эти пуговички до сих пор храню, где-то ведь лежат».
Пленные немцы и отряды зэков
Известие о победе Ирина помнит лучше. Уже почти семь было. Тогда по радио сообщили: «Победа!» Вся улица ликовала. Родители пошли в ЗАГС и расписались! Ирина Михайловна из многочисленных папок достает пожелтевшее свидетельство о браке мамы и папы: «Кто знает, почему раньше не поженились, наверное, не до этого было».
Вскоре семья стала паковать чемоданы: отца направили на очередную государственную стройку. В этот раз — на Урал. В 1946 году началось строительство «Комбината № 813». Задача снова стояла серьезная: построить «в кратчайшие сроки».
— Уже постарше была, хорошо помню отряды заключенных и пленных немцев, которые все строили здесь. Часто их вели по улице Строителей, мимо нашей школы. Вот они же ее и строили. Мы никак к ним не относились. У нас детство было. Я хулиганистым была ребенком, лука налуплюсь — и на коньках катаюсь, — рассказывает о далеких годах Ирина Михайловна.
Послевоенная жизнь легче не стала: семьи жили в бараках. Много работали. Здесь родилась младшая сестренка. Из детских развлечений Ирины запомнилось, как «гоняла на фигурках по Ленина. Папа мне накручивал коньки, обворачивал верёвками. Вот это моё счастье и было».
«Рот не раскрывать»
Школу, несмотря на строптивый характер, Ира закончила хорошо. Выбрала экономическое направление и поступила в свердловское училище. Уже в 19 лет пришла работать на комбинат. Так 40 лет и пролетело.
— Занималась своей работой при всех руководителях. Во-первых, когда план пишешь, там особенно рот нельзя раскрывать. Вот все эти годы сидела в кабинете. Сейф и я, — о работе Ирина Михайловна вообще предпочитает не говорить.
Признается, что эта изоляция очень повлияла на ее жизнь. Знала, что был работник какой-то, его посадили за язык длинный. Вот всю жизнь и была немногословной и необщительной: «Господи, я всю жизнь просидела с этими проклятыми цифрами, а потом оказалось, что секрета никакого. А так и осталась замкнутой. Вот разговариваю, а сама думаю, меня не убьют?» Ирина Михайловна в городе осталась одна: сын давно уехал, мужа схоронила, с младшей сестрой после смерти родителей связь утеряна. Мечтает с нею связаться. Людмила Михайловна Лукоянова жила в военном городке, недалеко от Москвы, на Щёлково, 7.
Сейчас жизнь 87-летней Ирины Михайловны крутится в квартире — среди старых фотографий, многочисленных почетных грамот, писем и лекарств. Радуют несколько красивых морских раковин, которые остались как память о молодости и отпусках на юге.
— Море люблю. Раковины покупала у моряков. Есть даже из Индии, со дна океанов. Прижму вот так к уху — и море слушаю…
