Олеся Хаванова: Мамы нашего рода

Олеся Хаванова, хранитель семейной истории, дизайнер родословных книг, давно занимается исследованием своего рода, в частности, его женской половины.

«Я стараюсь как можно больше собрать информации о женах, матерях, сестрах. Мне важно сложить их образ, показать особенности жизни. Все мамы нашего рода достойны внимания, уважения и памяти. И я рада, что про каждую мне есть что рассказать своим детям», — говорит Олеся Хаванова. Сегодня читателей «Нейвы» она знакомит с «мамами своего рода».

Татьяна Григорьевна Бельденинова

Моя мама Татьяна Григорьевна Бельденинова, в девичестве Коломиец, с детства мечтала стать учителем, ведь профессия учителя в семье была на почетном месте. Тридцать лет для маленьких жителей поселка Заозерный она была проводником в мир знаний. С каждым отстающим она сидела, часами разбирая темы, в свое личное время и совершенно бесплатно.

Слово «репетиторство» для нее чуждо до сих пор. «Как можно брать деньги за то, что ты должен сделать? А должен ты дать ребенку знания!» Это ее принципы, чуждые современному обществу. «Татьяна Григорьевна — большой души человек и профессионал своего дела! — говорит Людмила Масленникова, бывшая ученица, преподаватель дошкольной педагогики и психологи. — Знает ответы на любые вопросы детей и даже взрослых».

Другая ученица, Шолпан Кумарова, ныне директор школы п. Заозерный, вспоминает: «Наша классная комната отличалась от других тем, что ее стены были разрисованы с пола до потолка: среди картин — герои сказок и коралловые рифы… В классе был уголок для чаепития, где стоял самовар и разные сладости, которые приносила нам Татьяна Григорьевна. Мы с нетерпением ждали большой перемены, чтобы в неформальной обстановке попить чаю со своей учительницей».

Оксана Бауэр, руководитель собственной танцевальной студии в Германии, отмечает: «Находясь в классе с Татьяной Григорьевной, я чувствовала себя всегда спокойно, тепло и уютно. Учитель, не вызывающий страха, никогда не говорящий плохо о других и не отчитывающий учеников при всем классе. К ней всегда хотелось бежать, увидеть утром и сказать: «Здравствуйте!», на лице ее видеть добрую, нежную улыбку».

Елизавета Трофимовна Коломиец

Вся наша семья знает историю про то, как мама моей мамы, наша бабушка, Елизавета Трофимовна Коломиец, в девичестве Толстенко, сама построила дом.

Наш дядя, Степан Григорьевич, ее сын, был ребенком, но он помнил то время, как приезжих расселяли кого куда. Отца тогда забрали на фронт, а маму с четырьмя детьми поселили в хозяйственное строение, где с одной стороны был склад, с другой — «подвал, куда свозили тыкву и другое для корма свиней», а посередине — место, где «варили есть свиньям». Вот «посередине» они и жили. Потом семью выселили…

Нужно было сделать времянку, которая могла бы укрыть бабушку с детьми. По рассказам дяди Степы, мама набила колышков вокруг, потом из веточек начала плести стены. Когда стены были готовы, поставила ветки ветлы, сформировав из них крышу. Все обмазала глиной. В этом «шалаше» они жили, пока бабушка строила дом.

О том, как это было, мне рассказывала моя мама: «Днем мама ходила работать на колхозный огород, а по вечерам стала корчевать шиповник недалеко от речки и разрабатывать землю. На работе маме давали болтанку и хлеб. Болтанку она ела сама, а хлеб несла домой — детям.

Однажды маме за прополку большого частного огорода дали два ведра меленькой картошки и немного семян подсолнечника и кукурузы. Мама посадила эту картошку. Вдоль арычка посеяла семечки подсолнечника. Посадила и кукурузу. И урожай в эту осень был как никогда — огромные початки, много семечек и картошки! Семечки она продала, а на полученные деньги купила стельную телочку.

Параллельно все это время она лепила «саманные» кирпичи. Даже не знаю, когда же она спала… Попросила соседа измерить стены. По периметру наложила камней. Это был фундамент, а на него стала класть саманы.

Саманы делала на «станке», который тоже сама смастерила — такой ящик в форме кирпича. Придя с работы, смешивала глину с травой и отправляла в «станок». Утром ставила на солнце сохнуть. Вечером выкладывала кирпич на фундамент, замешивая новый. И так каждый день она поднимала стены.

После попросила помочь привезти балку и перекрыть крышу. Дом был просто мазаный, пол земляной. Но уже к холодам мама с детьми перебралась из шалаша в дом.

В феврале отелилась телочка, и в доме появилось молоко! Этой корове мама была благодарна до конца жизни и никогда не ела говядину. Папа, когда вернулся с фронта, сказал: «Лизонька! Как ты смогла сохранить всех детей живыми?!» А ведь всех уберегла. Смогла. Выстояла».

Феоктиста Григорьевна Толстенко

У мамы моей бабушки Лизы было очень необычное и красивое имя — Феоктиста. Вместе с мужем Трофимом она приехала с Украины в степи Алтайского края. Мои дяди и тети рассказывали, что Феоктиста Григорьевна Толстенко, в девичестве Устинова/Устименко, приезжала в гости в Алма-Ату в 1946 году.

Так случилось, что у дочери Елизаветы начались роды, и Феоктиста сама приняла своего внука Федора. И окрестила его. Старшие дети спустя годы рассказывали, насколько бабушка была доброй и ласковой.

«Никогда не ругала нас, — вспоминала Лидия Григорьевна, — хотя было за что. Помню, любили мы со Степкой яйца кидать в столб за домом. Они так красиво разбивались! Есть было нечего, а мы яйца кидали. И не ругала».

Последней в семье родилась Таня, моя мама, в 1952-м, за два года до смерти Феоктисты. Ее она так и не понянчила. Но спустя годы бабушка Феоктиста явилась ей во сне, посылая свою нежность. Стояла у русской печи, построенной в саду ее зятем Григорием, в длинной юбочке в складочку, светлой кофточке и платочке. Тетя Лида подтвердила: именно так одета была бабушка, когда приезжала в гости.

Тамара Владимировна Бельденинова

Тамара Владимировна Бельденинова, в девичестве Ганичева, — мама моего папы Валерия Николаевича, была простой женщиной. Жила она в селе Баян-аул Павлодарской области, станице, основанной некогда оренбургскими казаками, пришедшими с Омска, предками ее мужа Николая Петровича.

Родила четверых детей. Работала лаборантом в лаборатории. Мой папа рассказывал, что по праздникам его мама всех собирала вместе — и детей, и взрослых. Веселились, шутили, играли в лото.

Спустя годы мы с папой тоже играли в лото. Видимо, в эти моменты он вспоминал отчий дом. Сама я бабушку Тамару не увидела: мне было всего 8 месяцев, когда ее не стало. А вот моя мама была с ней знакома и рассказывала, что Тамара Владимировна была красивой, статной женщиной и имела интересную особенность — была «не подвержена гипнозу».

Однажды к ним приехал экстрасенс: перед сеансом он попросил Тамару Владимировну выйти, сказав, что иначе не станет работать. Возможно, эта особенность передалась ей от ее прабабушки Феодосии, которая была целительницей.

Марфа Сидоровна, Анна Михайловна, Ольга Федотовна

Много имен было у матерей нашего рода. Мама моего дедушки Григория — Федора Васильевна. Мама отца дедушки Григория — Марфа Сидоровна. Мама моего дедушки Николая Петровича — Анна Михайловна. Мама его отца Петра Яковлевича — Ольга Федотовна...

Каждая из них достойна особой памяти. Все они однажды подарили жизнь своему ребенку. Все были опорой своей семьи. История каждой войдет в родословную книгу по своей ветке, которая будет обязательно собрана и написана нами.

Фото из семейного архива Олеси Хавановой