История о материнской любви, ставшей спасением для семи детей в самые холодные и голодные годы войны.
«Здравствуйте! Я хочу рассказать о нашей семье, о мамочке — вдове фронтовика, о том, как она помогла нам выжить в страшные военные годы», — раздался голос в телефонной трубке. Так мы познакомились и встретились с очередной героиней нашего проекта — Галиной Степановной РЯКОВОЙ.
Бабушкины сказки и замороженное молоко
— До войны мы жили в Невьянске, — неспешно начала свой рассказ Галина Степановна. — В семье нас было семеро по лавкам: четыре брата и три сестры, я — самая младшая. Папа Степан Степанович Пономарев работал в ОРСе. Мама Мария Ивановна управлялась по хозяйству. Но в одночасье все изменилось, и детство рано закончилось.
...В январе 1942 года папа ушел на фронт. Мне не было и трех лет, поэтому отца я не запомнила. Мы росли, не зная отцовской ласки. Заботы о детях легли на хрупкие мамины плечи. На помощь приехала бабушка, наш лучик света в те темные дни. Ее добрые сказки и колыбельные на ночь согревали, как солнце. А жили мы на пособие для многодетных: весной 1942-го маме вручили орден «Материнская слава», приняла она его со слезами на глазах.
Иногда нас навещал дедушка. Он приезжал из деревни на санях, в огромном тулупе и мохнатой шапке. Старшие братья наперебой примеряли его одежду, а мы, малыши, хохотали до упаду. Но больше всего запомнились гостинцы деда — замороженное молоко и густая сметана — настоящая деревенская радость!
Недетские заботы
— С каждым днем становилось все тяжелее, — продолжает моя героиня. — Мы мерзли, голодали и, как все дети военной поры, испытывали лишения. Деревня теперь работала на фронт: вкусных гостинцев уже не ждали. Бабушке пришлось уехать. Мама устроилась в местную больницу: в туберкулезном отделении она работала по 10-12 часов, часто без выходных. Старшие братья и сестра учились в разные смены и по очереди присматривали за младшими.
Воду приходилось носить из колодца, который зимой замерзал. Ждали, когда сосед прорубит лунку, чтобы ведром зачерпнуть воды. А тащить тяжеленные ведра на коромысле — ох, как непросто, особенно детям…
Заготавливать дрова было некому. Поэтому в нашем маленьком двухэтажном доме печь и камин часто оставались холодными. Как многодетной семье нам полагалась лишь одна машина дров на всю зиму. Привозили нераспиленные бревна. Мы с братьями пилили их двуручной пилой. Когда кололи чурки, щепки летели во все стороны — в такие моменты мама всегда стояла рядом. Дрова приходилось экономить. Когда они кончались, начинали разбирать сарай и другие постройки во дворе. Так что к концу войны от всего хозяйства остались только дом и ворота…
Спутник войны — голод...
— Голод… Он стал нашим постоянным спутником, — тяжело вздыхает моя собеседница. — Спасал только огород, пять соток. Позднее семье выделили участок на пашне. Мама со старшими детьми вскапывали землю тяжеленными лопатами, которые были выше ребят. Сажали в основном картошку. А еще лук, морковь, капусту и горох. Как же мы ждали урожая морковки и гороха! Иногда не выдерживали и выдергивали недозревшими. Мама мягко объясняла: «Ребятки, подождите, дайте им подрасти…» А потом семян не стало. И остался один картофель. Так каждую картофелину мама разрезала на несколько частей, а в лунки мы бросали «глазки».
Сбор урожая превращался в праздник для всей семьи. Конечно, под руководством мамочки: она везде успевала и всему нас учила. Но запасов до весны не хватало. И летом мы добавляли в еду съедобные травы, часто варили щи из крапивы и лебеды.
Запомнились редкие вечера, когда мама была дома и ждала школьников. Она растапливала самовар щепками и разливала кипяток по кружкам, а на блюдце выкладывала одну-единственную ложечку сахарного песка или кусочек сахара-рафинада. Старшие размачивали в кипятке хлеб, подливая воду. Я же аккуратно обмакивала в сахар крохотные кусочки хлеба. «Мама, а ты почему не ешь?» — спрашивали мы. «Я потом, потом...» — отвечала она.
Мама ночами стирала, штопала, латала...
— Зимние морозы — испытание еще то, — вспоминая пережитое, ежится Галина Степановна. — Валенки снашивались до дыр, и мама чинила их сама: вырезала заплатки из старых папиных сапог, подшивала подошвы. Эти грубые кожаные латки были такими толстыми, что мы катались на них как на коньках!
С одеждой было трудно. Младшие донашивали за старшими. Вещи перешивали по нескольку раз. Мама ночами стирала, штопала, латала, чтобы в школе мы выглядели опрятно.
Часто зимой отключали свет, свечей было не достать. Позже появился керосиновый фонарь, но его берегли. В темноте старшие рассказывали нам сказки, чтобы мы не боялись. Иногда играли в прятки. Мама водила, а мы, затаив дыхание, жались в углах, стараясь не рассмеяться. Мама всегда находила силы быть с нами — после долгих смен в больнице, голодная и уставшая. Но в ее глазах мы видели только тепло и уверенность: все будет хорошо. Я не помню, чтобы она повышала голос или строго наказывала нас.
Память об отце священна
— От папы с фронта приходили письма-треугольники, — Галине Степановне с трудом даются эти воспоминания. — В один из треугольников было вложено фото, а на обороте надпись, сделанная его рукой: «Я вас люблю. Ты меня дождись. Береги детей...»
...Отец погиб в ноябре 1944 года в боях за чехословацкий город Михаловце. Мама получила похоронку, но младшим детям об этом долго не говорили. И маминых слез я не видела… Да, отец мой был солдатом, сержантом, командовал взводом и геройски погиб. И память о нем священна.
Как в семью пришло известие об окончании войны? Мама возвращалась из столовой, в сумочке лежали хлеб и каша для нас. На площади собрался народ, и мама поспешила туда. По радио объявили радостную весть. Все плакали и обнимались. Мама поставила сумочку возле себя, чтобы разделить радость с горожанами. Хватилась, а сумочки нет… Придя домой, мама сказала: «Ребятишки, закончилась война. И сегодня, наверное, нам не придется кушать. Но плакать мы не будем, правда?!»
Пламя материнской любви
— Послевоенные годы принесли свои изменения — в 1947 году отменили карточки. Сестра Катя принесла домой целый батон и маргарин — это был настоящий праздник! — Галина Степановна смахивает слезы радости. — Несмотря на все трудности, мы продолжали учиться. На всех была одна чернильница, а единственную куклу сестра сшила для нас из лоскутков. На Новый год самодельными бусами из газеты украшали еловую веточку.
Осознание войны приходило постепенно — через рассказы фронтовиков, военные песни и фильмы. Позже появились обелиски… В Невьянске у Вечного огня на стене памяти высечено имя нашего папы и многих погибших земляков. На открытие мемориала мы пришли все вместе. Звучала музыка. Мы не сдерживали слез. Плакали о тех, кто не вернулся, о пережитых лишениях, о маминой любви, что согревала нас даже в самые холодные зимы...
Мы выросли и разлетелись по разным городам. Но как бы далеко ни были, всегда собирались у мамочки на ее день рождения и 9 Мая. День Победы — священный и главный наш праздник!
...Мамочка ушла в 84 года. Она навсегда осталась для нас самым святым человеком — безгрешной, бесконечно доброй, отдавшей детям всю свою любовь без остатка. Мы боготворили ее. И эта любовь в нас по-прежнему жива.