Людмиле Алексеевне Ивановой — 91 год. Она давно похоронила мужа и единственного сына. Внучки живут далеко.
Все, что у нее осталось от прошлой жизни, — это пара фотоальбомов и воспоминания. Хотя её память с трудом выдаёт события детских лет: слишком тяжелы они для бывшей несовершеннолетней узницы концлагеря «Саласпилс». Поэтому чаще в памяти всплывают не счастливые моменты, а боль, слёзы и страдания...
Жертвы карательной операции
Людмиле не исполнилось и семи лет, когда началась война. Старшему брату Ивану было 9. А младший Борис родился в июне, буквально за несколько дней до того трагического для всей страны события…
Семья жила в деревне Дубровка Псковской области, недалеко от границы с Белоруссией. Враг молниеносно наступал, захватывая наши города и села. Вот и Псковская область уже в начале июля 1941 года попала в оккупацию. Отец Людмилы отправился в военкомат, чтобы добровольцем пойти защищать Родину. Районный центр находился в 12-ти километрах от деревни. Однако на дверях висел железный замок и объявление: «Военкомат закрыт. Все ушли на фронт».
Историческая справка
«Саласпилс» — концлагерь, созданный во время Второй мировой войны на оккупированной нацистской Германией территории Латвии. Существовал в 18 километрах от Риги с октября 1941 года до конца лета 1944 года. Изначально лагерь предназначался для размещения и уничтожения евреев, цыган, латышских антифашистов и пленных советских солдат. Но в марте 1943-го сюда стали привозить детей из Белоруссии и северо-западных областей России: Псковской, Калининской, Ленинградской.
«Всех нас согнали на большой участок, огороженный колючей проволокой, — воспоминания болью отдаются в висках ветерана. — Так и жили под открытым небом, спали прямо на земле. Держались вместе я, брат Иван, мама с грудным Борисом на руках и наша бабушка. Каждый день к концлагерю приходили латыши, чтобы из числа заключенных выбрать батраков для своих домовладений. Один богатый фермер по фамилии Бушман выбрал нас. Как оказалось, мы напомнили ему его семью, которая с началом войны попала в Россию».
Отец подался в партизаны. А мать с детьми вскоре стали жертвой одной из карательных операций немецких оккупантов и насильственно угнаны с родных мест. «Когда в деревню пришли немцы, они захватили наш большой двухэтажный дом, — вспоминает Людмила Иванова. — А нашу семью выгнали в соседский — там был настоящий клоповник. Назначенный немцами староста прознал, что папа в партизанском отряде, и доложил своим хозяевам. Нас схватили и погнали на железнодорожную станцию. Там уже было много жителей соседних деревень. Наш дом как семьи партизанов сожгли. Не сохранилось ни документов, ни вещей...»
Ветерану больно вспоминать о том, что было дальше: враг лишил их семью, как и сотни других, крова и родной земли. Всех жителей посадили в вагоны товарняка и отправили в Германию. Однако до Германии состав не доехал: их высадили в Латвии. Семья попала в концлагерь «Саласпилс».
Рабы «зимнего волшебства»
Как свидетельствуют страницы истории, число узников концлагеря увеличилось на несколько тысяч женщин и детей в ходе масштабной карательной акции по борьбе с партизанами «Зимнее волшебство», проведенной зимой 1943 года на севере Белоруссии и в Псковской области, — немцы хотели создать полосу отчуждения в 30-40 километров, чтобы лишить партизан их опорных пунктов.
Все села и деревни в этой полосе были сожжены, жители — уничтожены или угнаны. А весной 1943-го в местных латвийских газетах появились объявления: «Раздаются пастухи и подсобные рабочие. Подростки из пограничных областей России хотели бы трудиться в деревне».
Так для семьи Людмилы начались дни рабства. У Бушмана было большое хозяйство. Мама ходила за скотиной: убирала стойла, кормила свиней, доила коров. Бабушку определили в пастухи.
Брат управлялся на лошади. А маленькую Людочку одна из латышских семей взяла в няньки. Родители рассчитывали, что по ночам, когда ребенок будет плакать, нянька его успокоит-убаюкает. Люда надежд не оправдала: сама ночью спала как младенец. Девочку вернули Бушману.
...Если бы не Бушман
«Дом у Бушмана был большой и красивый, как дворец, со множеством комнат. Вот и намывала я полы да зеркала. Еще помогала маме ходить за скотиной. За работу хозяин давал хлеб и немного муки. Мама пекла блины», — продолжает Людмила Алексеевна.
Неизвестно, как бы сложилась судьба детей, выжили бы они в той концлагерной мясорубке, если бы не Башман?.. По далеко не полным данным, за время немецкой оккупации через концлагерь «Саласпилс» прошло более 12 тысяч детей, из которых не менее 7 тысяч были убиты. Также из лагеря были распределены 2 802 ребенка: по хуторским хозяйствам — 1 564 человека, в детские лагеря — 636.
В 1944 году, с приближением фронта, Бушман подался в Германию. А семье Людмилы посоветовал укрыться в лесу до прихода Красной армии.
«Уходя от Бушмана, брат захватил небольшую лопатку. Ею выкопал в лесу землянку. Сверху забросал ветками и прикрыл мхом.
В яме мы и дожидались прихода наших. Однажды разведчики увидели нас с братом, как мы бегаем вокруг землянки. Узнали, откуда мы родом и почему здесь прячемся. «Можете возвращаться на родину — Псковщина уже наша», — услышали мы спасительные слова. Мама пошла в правление, которое уже было под красным флагом. Попросила оформить документы и отправить нас в родную Дубровку».
В родную Дубровку
Так, летом 1944 года семья вернулась на родную землю. Но жить было негде: дом-то сожгли немцы. На несколько дней приютили соседи. Недолго думая, брат Иван наломал в лесу прутьев, из них огородил комнатку и соорудил двухъярусные кровати. Там и поселились.
Благо, в соседней деревне мама Людмилы отыскала свою престарелую маму. У нее оказались кое-какие сбережения. На них купили небольшой деревянный домик: какая-никакая крыша над головой. После перенесенных страданий и злоключений Людмиле этот дом показался раем земным.
Служила медицине
Годы своей юности и молодости Людмила Иванова помнит плохо. Рассказывает, что после школы приехала к брату в Ленинград, где поступила в медицинское училище на фельдшера-акушера. По распределению приехала в наш город. Работала в неврологическом отделении стационара. Здесь познакомилась с будущим мужем. Родился их сыночек Олег.
Женщина показывает на большое фото в рамке на стене: на фоне гор — симпатичный парень в красной куртке с большим рюкзаком за спиной.
«Это я посоветовала сыну ходить в горы — он увлекся туризмом. Но дело это не из легких — у Олега начались проблемы с венами. Однажды тромб оторвался, и он погиб. Это я виновата», — сокрушается мать, потерявшая единственного сына.
Всю трудовую жизнь Людмила Алексеевна посвятила городской медицине, долгие годы работала в детской поликлинике. На заслуженный отдых вышла в 1989 году. «За многолетний добросовестный труд и в связи с 55-летием» — гласит почетная грамота за подписью начальника ЦМСЧ‑31 Ивана Бабенко, врученная нашему ветерану.
Дорогая Людмила Алексеевна! У людей вашего поколения мы учимся мудрости и стойкости. Долгих вам лет жизни и побольше радости!